8 мар. 2016 г.

Эффект Розето: сила здоровых социальных связей.

История пенсильванского парадокса или эффекта Розето: о том, как социальные связи и сплоченность могут значительно ослаблять действие негативных факторов на наше здоровье и самочувствие, а также о том, как возник и исчез этот эффект. И, конечно, что может быть лучше для иллюстрации такой статьи, как реклама Дольче и Габбана (цикл тальянская семья").

Эффект Розето: сила здоровых социальных связей.
Эффект Розето: сила здоровых социальных связей.




Из Италии в Америку.



Городок Розето-Вафорторе расположен в ста шестидесяти километрах юго-восточнее Рима у подножия Апеннин в итальянской провинции Фоджа. Он выстроен по принципу средневековых деревень: вокруг большой центральной площади. На площади стоит дворец семьи Саджезе, некогда владевшей обширными землями в этих краях. Арочный проход ведет к церкви Мадонны горы Кармель. Узкие каменные ступени, по обе стороны которых сгрудились двухэтажные домики с красными черепичными крышами, поднимаются в гору.

Веками жители Розето трудились в мраморных карьерах в горах или на полях в раскинувшейся внизу долине. Каждое утро и каждый вечер они преодолевали по шесть километров вниз с горы и обратно в гору. Им приходилось нелегко. Эти крестьяне были почти безграмотны, отчаянно бедны и особо не надеялись на лучшее. Но в конце XIX в. до них дошел слух о стране по другую сторону океана и о возможностях, которые она сулила.
В январе 1882 г. группа из 11 жителей Розето — десять мужчин и один мальчик — отправилась за океан, в Нью-Йорк. Первую ночь они провели на полу трактира на Малберри-стрит, в районе Манхэттена под названием Маленькая Италия. После этого они двинулись на запад и нашли работу в сланцевом карьере в 145 км от Нью-Йорка, в городке Бангор, что в штате Пенсильвания. Через год из итальянского Розето в Америку уехали еще 15 человек. Кое-кто из них осел в Бангоре, чтобы работать вместе со своими соотечественниками в сланцевом карьере. Вновь прибывшие иммигранты послали весточку домой, описывая перспективы Нового Света, и вскоре розетонцы один за другим стали паковать вещи и перебираться в Пенсильванию. Ручеек из первых иммигрантов превратился в мощный поток. За один только 1894 г. 1200 розетонцев обратились за американскими паспортами, оставив целые улицы в родной деревне опустевшими.

Вновь прибывшие принялись скупать землю на каменистом горном склоне, который связывала с Бангором одна-единственная крутая тропа. На узких улочках, разбегавшихся вверх и вниз по склону, возводились тесно прижавшиеся друг к другу двухэтажные каменные дома с шиферными крышами. Появилась церковь Девы Марии горы Кармель. Главная улица, на которой она стояла, получила название Гарибальди-авеню в честь героя объединения Италии. Поначалу свой городок жители окрестили Новой Италией. Но вскоре название сменили, выбрав то, что показалось им наиболее уместным, учитывая, что все они происходили из одной деревни. Новая Италия превратилась в Розето.

В 1896 г. настоятелем церкви Девы Марии горы Кармель стал энергичный молодой священник — отец Паскуаль де Ниско. Он создал церковную общину, начал устраивать празднества. Призывал жителей расчищать землю и высаживать на задних дворах своих домов чеснок, фасоль, картофель, дыни и фруктовые деревья. Он раздавал семена и клубни. В городке проснулась жизнь. Розетонцы начали разводить свиней и выращивать виноград, из которого делали домашнее вино. Были построены школы, монастырь, разбит парк и создано кладбище. На Гарибальди-авеню открывались маленькие магазинчики, булочные, рестораны и бары. Появилось около дюжины швейных фабрик.

Соседний Бангор заселили преимущественно валлийцы и англичане, а в другом близлежащем городке проживали в основном немцы. Из-за натянутых отношений между мигрантами британского, немецкого и итальянского происхождения Розето оставался городом, закрытым для внешнего мира. Если бы вам выпала возможность побродить по улицам Розето в первые несколько десятилетий XX в., вы бы услышали только итальянскую речь, и не просто итальянскую, а южный диалект Фоджи, на котором в свое время говорили в итальянском Розето.

Для жителей Розето в их городке заключался весь мир, крошечный, но самодостаточный. Таким бы он и оставался, если бы не человек по имени Стюарт Вульф.
 

 

Пенсильванский парадокс или эффект Розето. 

 


Вульф был врачом. Изучал заболевания желудка и преподавал в медицинской школе Оклахомского университета. Лето он проводил на ферме в Пенсильвании, недалеко от Розето, хотя это ничего не значило, ведь Розето настолько отдалился от остального мира, что о нем мало что знали даже жители соседних городков. «Как-то летом — где-то в конце 1950-х гг. — меня пригласили прочитать лекцию в местном медицинском обществе, — рассказывал Вульф в одном из интервью. — После лекции ко мне подошел местный доктор и пригласил на кружку пива. Во время беседы он сказал мне: „Знаете, я работаю здесь семнадцать лет, пациенты приезжают ко мне отовсюду, но за все это время у меня не было ни одного пациента из Розето моложе шестидесяти пяти лет с заболеванием сердца“».

Вульф отнесся к этому сообщению скептически. В 1950-х гг. еще не появились лекарства для снижения уровня холестерина и не была введена профилактика сердечных заболеваний. Инфаркты приобрели в Соединенных Штатах характер эпидемии и стали основной причиной смерти людей моложе 65 лет. Здравый смысл подсказывал, что, будучи врачом, невозможно ни разу не столкнуться с сердечным заболеванием.

Вульф решил разобраться. Заручившись помощью студентов и коллег, он внимательно изучил свидетельства о смерти жителей города за длительный период — столько, сколько смог достать. Проанализировал записи врачей. Составил родословные. «Работы было хоть отбавляй, — вспоминал Вульф. — Исследование было начато в 1961 г. Мэр выделил нам в помощь четырех своих сестер и позволил обосноваться в здании муниципалитета. Я поинтересовался, где же они будут проводить заседания, на что он ответил: „Мы их на время отложим“. Дамы приносили нам ланч. У нас были маленькие кабинки, где мы брали у людей кровь и делали электрокардиограммы. Так прошло четыре недели. После этого я поговорил с властями, и они на все лето выделили нам здание школы. Туда мы приглашали всех жителей Розето на обследование».


Эффект Розето: сила здоровых социальных связей.

Результаты выглядели более чем странно. Ни один житель Розето моложе 55 лет не умер от инфаркта и не имел никаких сердечных заболеваний. Среди людей старше 65 лет смертность от болезней сердца составляла половину от средних показателей по стране. Смертность от всех других причин была на 30–35 % ниже, чем, по идее, должна была бы быть.

Вульф позвал на помощь своего друга, социолога из Оклахомы Джона Бруна. «Я нанял студентов-медиков и аспирантов-социологов в качестве интервьюеров, и мы ходили из дома в дом, опрашивая всех людей старше двадцати одного года, — вспоминает Брун. Эти события происходили более пятидесяти лет назад, но в голосе Бруна, когда он рассказывает об этом исследовании, и сейчас слышится изумление. — Ни самоубийств, ни алкоголизма, ни наркотической зависимости и крайне мало преступлений. У них не было ни одного человека на пособии. Тогда мы стали искать кого-нибудь с язвой желудка. Ни одного случая. Местные жители умирали от старости. Вот так вот».

У коллег Вульфа было специальное название для таких людей, как розетонцы, — для тех, к кому невозможно было применить стандартные правила, для тех, чья жизнь выходила за рамки привычного. Жители Розето были особенными.
 
 

 

В поисках секрета. 

 

Эффект Розето: сила здоровых социальных связей.

Сперва Вульф предположил, что розетонцы придерживаются особой диеты, привезенной из Старого Света и позволяющей им сохранять такое завидное здоровье. Но от этой версии пришлось отказаться. Жители Розето жарили на свином жире, а не на полезном оливковом масле, как принято в Италии. Итальянская пицца представляла собой тонкую хрустящую лепешку с солью, маслом, томатами, анчоусами и луком. В Пенсильвании же толстые пиццы прогибались под тяжестью сосисок, пеперони, салями, ветчины и яиц. Раньше сладости, такие как печенье и соленые баранки, полагались только на Рождество, но в Розето ими лакомились круглый год. Проведенный диетологами анализ рациона розетонцев показал, что 41 % потребляемых ими калорий приходится на жиры. К тому же эти люди были не из тех, кто встает на рассвете, занимается йогой или пробегает по шесть километров. Многие дымили, как паровоз, либо страдали от ожирения.

Но если причина не в диете и не в спорте, тогда, может быть, в генах? Розетонцев, приехавших из одного городка, связывали кровные узы, и Вульф предположил наличие неких защитных генов, уберегавших их от болезней. Он изучил медицинские карты всех родственников розетонцев, проживающих в других районах Соединенных Штатов, проверяя, не обладают ли и они столь отменным здоровьем. Ничего подобного.


Тогда Вульф принялся изучать местность, в которой жили объекты его исследования. Может быть, столь благотворно на их здоровье сказывалось проживание в предгорьях восточной Пенсильвании? По соседству с Розето, чуть ниже по склону, располагался Бангор и всего в нескольких километрах — Назарет. Эти два городка были такого же размера, как Розето, и проживали в них такие же трудолюбивые религиозные европейские иммигранты. Вульф перелопатил медицинские карты в обоих городках. Среди жителей старше 65 лет смертность от сердечных заболеваний была в три раза выше, чем у розетонцев.

Постепенно Вульф пришел к выводу, что секрет Розето кроется не в диете и не спорте, не в генах и не в местности. Разгадка тайны крылась в самом городе. Бродя по нему и общаясь с его жителями, Вульф и Брун начали замечать отпечаток, который история наложила на Розето. Они наблюдали, как розетонцы ходят в гости, болтают по-итальянски на улицах и готовят угощение друг для друга. Познакомились с огромными кланами, составляющими социальную структуру города. Видели, как под одной крышей живут три поколения и каким уважением пользуются пожилые люди. Посетили мессу и прочувствовали, как церковь успокаивает и сплачивает собравшихся в ней людей. Насчитали 22 общественные организации в городке с населением в 2000 человек. Прониклись царившим здесь духом равноправия: богатые не выставляли напоказ свое богатство и помогали менее удачливым справляться с невзгодами.

Перенеся из Южной Италии в горы восточной Пенсильвании культуру землячества, розетонцы создали стабильную и надежную социальную структуру, защищавшую их от напастей современного мира. Они сохраняли здоровье благодаря тому, откуда они были родом, благодаря миру, который создали для себя в крошечном горном городке. «Ты приезжаешь в Розето в первый раз и видишь, как за обеденным столом собираются три поколения, видишь булочные, людей, прогуливающихся по улицам или сидящих на крыльце и болтающих друг с другом, видишь фабрики по пошиву блуз, где женщины работают днем, пока их мужчины трудятся в сланцевых карьерах, — рассказывает Брун. — То же самое ты бы увидел в сельской местности в Италии. Удивительное зрелище».

 
Можете вообразить, с каким недоверием пришлось столкнуться Бруну и Вульфу, когда они представили результаты своего исследования медицинскому сообществу. Они участвовали в конференциях, где их коллеги представляли многостраничные данные, оформленные в сложные таблицы, ссылаясь то на такой-то ген, то на такой-то физиологический процесс. А Брун и Вульф говорили о загадочной и волшебной силе людей, останавливающихся поболтать на улице и тремя поколениями живущих под одной крышей. Традиционные теории убеждают нас: долголетие зависит от того, кто мы есть, — от наших генов, от принимаемых нами решений. От того, что мы едим, насколько регулярно занимаемся спортом, качественным ли медицинским обслуживанием пользуемся. Мы не привыкли рассматривать здоровье в контексте культуры.

Бруну и Вульфу предстояло убедить медицинскую общественность в необходимости взглянуть на здоровье и болезни сердца под новым углом зрения, чтобы осознать, что выяснить причины долголетия невозможно, если руководствоваться лишь отдельно взятыми решениями и поступками. Нельзя ограничиваться изучением одного человека. Необходимо понять, к какой культуре он принадлежит, кто его друзья и родственники, из каких мест он родом. Необходимо принять идею о том, что ценности того мира, в котором мы живем, и люди, которые нас окружают, оказывают глубочайшее влияние на нашу личность. В этой книге я хочу сделать для понимания истоков успеха то же, что сделали Брун и Вульф для понимания истоков здоровья.

Так чем же объясняется Эффект Розето? Теперь исследователи полагают, что ответ можно выразить при помощи всего двух слов: общество и связь. Эти два аспекта жизни были (и остаются) настолько мощными защитниками здоровья, что они, очевидно, способны перевесить и курение, и ужасающее питание.
 
Описывая Эффект Розето в своей классической книге «Сила клана» (The Power of Clan), доктор медицинских наук Стюарт Вольф и социолог Джон Брюн справедливо отметили, что наличие сплоченных сообществ, как в Розето, может служить гораздо лучшей характеристикой для оценки здоровья сердца, чем уровень холестерина или даже курение. Общественное устройство населенных пунктов вроде того, что можно наблюдать в Розето, характеризуется предсказуемостью и стабильностью, когда каждый человек в коллективе играет четко определенную роль в общественной жизни. 



В Розето работали все, и все действительно усердно трудились для достижения общей цели: создания лучшего будущего для своих детей. Если вы находитесь в тесной связи с другими людьми в малом сообществе, вас гораздо меньше занимают ежедневные заботы. А отсутствие у вас мелочного беспокойства о рутинных проблемах ведет к снижению вероятности того, что вы можете стать жертвой хронического стресса. А ведь именно хронический стресс является одним из главных факторов, вызывающих возникновение сердечных заболеваний.

Мужчины в Розето по жизни постоянно сталкивались с огромным числом физических стрессогенных факторов. Работу на сланцевых рудниках вряд ли можно сравнить с отдыхом на пляже, а курение, конечно же, является значительным физиологическим стрессогенным фактором.

Тем не менее, так как эти мужчины были в целом защищены от постоянного, непрекращающегося нервно-психического напряжения, которое большинство людей испытывают ежедневно, — защищены, по-видимому, при помощи сплоченности своего сообщества и своих надежных, полных заботы семейных связей, – эти физиологические стрессогенные факторы не производили того сопутствующего урона, который, как ожидалось, они должны были производить.


Современное Розето.



Ученым в конце концов удалось найти объяснение "эффекту Розето": сплоченное население, состоявшее из семей, где несколько поколений тесно общались и заботились друг о друге. Исследователи выделили еще несколько факторов: примерно одинаковый уровень доходов и отказ от показной демонстрации богатства и "культуры потребления". Все вместе эти факторы имели по крайней мере такую же силу, что и характерные атрибуты здорового образа жизни, такие как отказ от курения и регулярные занятия спортом. Завершив анализ, ученые высказали предположение, что уровень смертности начнет расти, когда жители откажутся от своей сплоченной культуры и станут вести образ жизни, более типичный для развитых стран.


Вскоре, получив нежелательную популярность, вскоре Розето заполнили приезжие. И, к великому сожалению, цель их была не влиться в этот чудесный тонкий удивительный мир понимания и дружелюбия, а получить нахрапом здоровое сердце или желудок. Новые жители не старались соблюдать ту культуру, которая на протяжении 80 лет царила в Розето, они не хотели научиться любви и доброте у жителей Розето, они хотели лишь пройти реабилитацию, поправить здоровье, но при этом ничего в себе не меняя. И этот поток «жадных туристов» вскоре наполнил город…стало много хамства, гнева, наглости, злости, преступности, которые превратили его в самый обычный, но зато теперь нормальный, город Америки.


Розето превратился из небольшого изолированного городка в сельской местности Пенсильвании в часть пригородной зоны, откуда люди ездили на работу в ближайшие города и даже в Нью-Йорк, который находится в 120 километрах. На окраине города появились большие дома с высокими заборами. У жителей стало больше машин, и те, кто мог себе позволить, сменили свои "форды" и "кадиллаки" на BMW и "мерседесы". Примерно в это же время прекратили свое существование традиционные городские клубы, а семьи перестали выходить на прогулку теплыми летними вечерами. Посещаемость церкви, которая раньше была основой социальной жизни горожан, сократилась. За время жизни одного поколения все в Розето изменилось, в том числе и показатели здоровья и самочувствия его жителей, причем настолько, что в 1971 году от сердечного приступа впервые умер человек в возрасте 45 лет. Меняющуюся жизнь Розето задокументировали в 1992 году в исследовании, опубликованном в Journal of Public Health. Прогноз доктора Вульфа сбылся: когда жители Розето переняли "индивидуалистичный" и стрессовый западный стиль жизни, их здоровье стало ухудшаться. 

Эффект Розето: сила здоровых социальных связей.
Эффект Розето: сила здоровых социальных связей.

Что дальше?

 

В каком-то смысле "эффект Розето" был совершенно предсказуем. Как следует из предыдущих глав, мы инстинктивно ищем любви и поддержки у родных, друзей и соседей и отвечаем взаимностью, когда эти чувства проявляют по отношению к нам. Поэтому когда общество начинает разрушаться и невидимая сеть поддержки ослабевает, уровень стресса повышается, а общее состояние здоровья людей – ухудшается. Этот процесс происходит в большинстве развитых стран, но до недавнего времени он обходил стороной городок Розето. Исследования, проведенные в других странах, подтверждают эти выводы: люди, которые чувствуют себя частью общества, верят, что их жизнь имеет цель и смысл. А те, кто свободно получает помощь и поддержку и оказывает ее другим, чаще всего чувствуют себя счастливее и здоровее.


Несмотря на то что в Розето люди явно были здоровы и счастливы, его едва ли можно назвать городом-утопией. У мужчин, которые трудились на сланцевых карьерах, жизнь была непростой, женщин в городе наверное раздражала патерналистская культура, а молодежь страдала из-за отсутствия карьерных перспектив. Но, по крайней мере в отношении здоровья, эти недостатки компенсировались наличием дружных семей и чувством общности.

Нет смысла идеализировать прошлое или пытаться воссоздать Розето в современном мире. Однако воспроизвести "эффект Розето" все же стоит, только без его недостатков. К счастью, это могут сделать даже те, кто живет в одиночестве и чувствует себя изолированным от основной части общества. В предыдущих главах мы установили, что, проявляя к себе чуть больше доброты, сострадания и терпимости, мы улучшаем свое здоровье и благополучие. Возможно, вы уже заметили это на себе (хотя на это может потребоваться несколько недель). Но пример городка Розето доказывает, что этого недостаточно. Нам нужно еще больше расширить круг сострадания, чтобы включить всех тех, с кем нас сводит судьба, пусть даже мимолетно.

Полагаю, что новые выводы ученых должны, как ни парадоксально это звучит, вернуть нас к истокам вековых традиций. А это не что иное, как крепкая семья, дети, большой круг общения из близких друзей и родных. Это именно тот вклад в наше собственное будущее, который нужно сделать будучи молодыми. Тогда не придется подсчитывать и убытки от одиночества.



Социальная поддержка и здоровье.



Доктор Дин Орниш доказывает в своей книге Love and Survival: The Scientific Basis for the Healing Power of Intimacy, что качество наших общественных отношений и социальных связей может оказать эффективное воздействие на наше здоровье. Существует множество фактов, говорящих о том, что люди, страдающие от недостатка семейных и дружеских уз, имеют высокий риск заболеть: от рака и сердечной болезни до язвы, они больше подвержены инфекционным заболеваниям. "Любовь и интимность - вот корни как нашего здоровья, так и наших болезней, - делает вывод Орниш. - Все другие факторы: диета, курение, физические упражнения отступают перед главным - эмоционально насыщенной жизнью". Люди, находящиеся в близких взаимоотношениях и чувствующие единство, любовь и поддержку, гораздо меньше подвержены депрессии, тревожности, суициду,
В частности, у пожилых людей социальная активность коррелирует с лучшим состоянием памяти и интеллекта. Социальную изоляцию не случайно считают фактором риска когнитивных ухудшений. В исследовании, опубликованном в журнале «Внутренние болезни» (Annals of internal medicine) в 1999 году, ученые в течение 12 лет следили за жизнью 2812 человек старше 65 лет. Выяснилось, что социальная изоляция, наблюдаемая в начале исследования и измерявшаяся отсутствием супруга, контактов с друзьями и родственниками, участия в соцгруппах, была значительно связана с последующим ухудшением когнитивного состояния, которое оценивали с помощью опросников. Социальная изоляция также коррелировала с повышенным риском болезней и ранней смерти.

Стэнфордский психиатр Дэвид Шпигель доказал эффективность групп поддержки в терапии женщин с раком груди. Он и его коллеги сравнили две группы женщин с метастазирующим раком груди. Обе группы получали самое современное лечение, но одна из них дополнительно посещала 90-минутные группы поддержки раз в неделю в течение года. Ее участницы показали вдвое более высокий уровень выживаемости, чем те, кто не ходил на группу.

 
Еще 30 лет назад людей, определяющих одиночество в качестве главного фактора болезней, подняли бы на смех. Но сегодня психологи и врачи единодушны. Изучив закономерности возникновения болезней у людей, проживающих в разных странах, географических пространствах и климатических условиях, они пришли к выводу, что социальная и эмоциональная изоляция человека - серьезнейший фактор, который может привести к фатальным последствиям. Например, калифорнийские исследователи, изучая 5000 тысяч жителей Alameda Country в течение 10 лет, начиная с 1965 года, выяснили в ходе эксперимента, что те, кто имел дефицит социальных контактов, умирали в три раза чаще. Исследователи изучали различные категории населения: мужчин, женщин, солдат и студентов в различных регионах. Результаты говорят о преобладании все тех же факторов риска.

Женщины, которые говорили, что они чувствуют изоляцию, умирали от рака груди и рака яичников в несколько раз чаще, чем неодинокие женщины. Студенты колледжа, жаловавшиеся на холодные и натянутые отношения с родителями, десятилетием позже уже страдали от гипертонии и сердечной болезни... Инфаркты поражают в первую очередь тех, кто проживает в одиночестве. Но как может такое абстрактное, такое размытое и неуловимое понятие, как "социальная поддержка", способствовать развитию опухоли и торможению функционирования коронарной системы? "Если вы никому не говорите о своих душевных травмах, своей душевной боли - она сдавливает и разъедает вас", - говорит техасский психолог Джеймс Пеннебакер. Он считает, что если люди регулярно обсуждают устно и письменно вещи, которые их волнуют или расстраивают, их иммунная система оживает и в медицинской помощи они нуждаются меньше.

 
Специалисты считают, что, помогая людям выразить их чувства и заботясь об их взаимоотношениях, они делают больше для поддержки их духа, чем химия и особое питание, что сплоченность, солидарность - лучшее снадобье, помогающее людям выжить в экстраординарных условиях нашего сложного времени. Однако беспристрастная статистика свидетельствует, что в современной Америке существует устойчивая тенденция ослабления личных и родственных контактов между людьми. В 1900 году только 5% населения Соединенных Штатах жили одиноко. В 60-х годах эта категория составила уже 13%. Сегодня 25% американцев страдают от "гордого одиночества". Роберт Питман в книге "Bowling Alone" показывает, что социальные контакты продолжают сужаться. В 1976 году американцы проводили в среднем 12 клубных встреч в течение года, в 1997 году - только 5. Семейные обеды и застолья также становятся все большей редкостью.

К сожалению, современное общество перенасыщено факторами, которые превратили в свое время "оазис Розето" в обычный город. Идет процесс, который философы называют болезнью нашего времени: это процесс тотального отчуждения и "атомизации" индивидов, когда каждый живет и умирает в одиночку. Почему ХХ век стал веком разъединения, обособления, несогласия и нетерпимости? Почему мы превратились в планету глухих - где каждый говорит только свое, не слыша и не понимая другого?.. Почему предельная упрощенность, вульгаризация и прагматизм, формализация отношений стали знамением эпохи и все то, что раньше придавало определенный смысл человеческой жизни - всеобщие ценности, близкие и друзья, радость общения, любовь, - утрачивают смысл?











Использованная литература:

Использован фрагмент книги Книга: Гении и аутсайдеры: Почему одним все, а другим ничего?
 
Использован фрагмент книги: Денни Пенман, Видьямала Берч - Осознанная медитация. Практическое пособие по снятию боли и стресса

Stout, Clarke; Morrow, Jerry; Brandt, Edward N. Jr.; Wolf, Stewart (1964). "Unusually Low Incidence of Death From Myocardial Infarction: Study of an Italian American Community in Pennsylvania"

http://www.vestnik.com/issues/98/0707/win/gorovsk.htm 



2 комментария:

Елена комментирует...

Замечательная статья! Полностью согласна с ней. Хотелось бы, чтобы в России тему родственных социальных контактов возродили как можно скорее, пока понятие национальной культуры окончательно не стерли с лица земли. Были же раньше большущие семьи , собиралась куча даже не очень близких по крови родственников. Принимали и помогали даже приблудным "дурачкам", кормили и одевали их. И это было у нас, в России, в семьях наших прадедов. Душевности во взаимоотношениях было тогда много, что и поддерживало всех.

Ivan Melnikov комментирует...

Браво! Вы отлично пишите ,хочу читать еще. Поделился с друзьями.

Не пропускайте новые полезные материалы!

Понравилась статья? Читайте на здоровье! 
Подписывайтесь и добавляйтесь в друзья в Facebook или в Вконтакте, a также в Twitter, Instagram. Все старые статьи есть в Архиве, видео - на Youtube-канале. Ежемесячная e-mail рассылка. Пишите и звоните!